14/02/2026
— Не понимаю, почему хозяин их уродцами назвал. На таких обычно без проблем раскошеливаются. Место сейчас покажу, пойдем, — и они отволокли коробку в подземный переход...
Не радовала жизнь Людмилу Васильевну. Может, пресловутый бумеранг лупцевал за ошибки прошлого, а может, судьба глумилась...
Только вот с возрастом совсем невыносимо стало. Пенсия маленькая, цены на все растут со сказочной скоростью. И обратиться за помощью не к кому. Одна она на целом свете осталась.
Так уж получилось. Когда могла родить ребенка — не захотела. А когда захотела, то уже и не получилось. Муж повздыхал и ушел к другой. А она обозлилась на целый мир.
Так и прожила в обиде и злости всю жизнь. Оглянуться не успела — вот она старость. И бодриться нечего. Может, некоторые себя и в восемьдесят свеженькими маргаритками мнят. Только не она.
Да еще и с последней работы уволили. Заболела она осенью сильно. А кому больная уборщица нужна? Вот и взяли на ее место молодую и расторопную.
— И чего теперь делать? — поинтересовалась Людмила Васильевна у своего отражения в зеркале.
То ожидаемо не ответило. Зато в дверь позвонили. Людмила Васильевна глянула в глазок:
«Манька-соседка! И чего ей надо, интересно?»
Может, в другой день и не открыла бы она местной выпивохе, но сегодня слишком уж тошно было на душе. Хотелось живого общения.
— Людочка, как хорошо, что вы дома! — Манька, похоже, не ждала, что ей откроют. — А чего смурная такая?
Людмила Васильевна принюхалась: «вечным праздником» от Маньки не пахло, пока...
— Заходи, Маша, чайку попьем, есть и кое-что покрепче. На черный день берегу. Но, похоже, он уже настал, — неожиданно для себя самой пригласила Людмила Васильевна.
Манька заулыбалась щербато, закивала, торопливо юркнула в распахнутую дверь – пока не передумали.
*****
— Людочка, да вы не расстраивайтесь так. Уволили, и черт с ними! Радость великая ведра таскать! У меня для вас есть деловое предложение, — язык у Маньки не заплетался, хоть и уговорила она уже почти весь запас Людмилы Васильевны на черный день.
— Это какое такое предложение? — насторожилась та.
Нехорошие слухи ходили про Маньку во дворе. Судачили кумушки, что не работает та:
«А на что живет? Так побирается у метро! И не совестно ей!»
Людмила Васильевна слухам не очень верила. По старинке считала, что «на паперти» много не заработаешь. Да и какое ей дело до Манькиной жизни!
Раз подают, значит, просить умеет. Да и фактура у Маньки вполне подходящая: маленькая, худенькая, глаза голубые, жалостливые.
Пусть и моложе она Людмилы Васильевны, но как оденется в пальтишко темное, плохонькое, платочек на седеющие волосы накинет, так и превращается в эдакую бабулю – божий одуванчик. Сама бы Людмила Васильевна так не смогла, стыдно!
— Да вы так не пугайтесь, Людочка. Ничего страшного я вам не предлагаю. Знаю, что наши сплетницы про меня врут.
Людмила Васильевна облегченно вздохнула, да только, как оказалось, рано:
— Постоять, конечно, придется, — продолжила Манька. — Но не с протянутой рукой, а с коробкой.
— Хрен редьки не слаще!
— Да вы подождите отказываться. Не с пустой коробкой стоять нужно. В коробке щенки, котятки будут... И объявление рядышком. Мол, собираете вы на корм животным. Помогаете приюту. Все чинно-благородно.
— А где же я этих самых щенков возьму? Неужто и правда, приют выделит? — заинтересовалась Людмила Васильевна.
— Ну, приют не приют... Это уже не ваша забота. Выделят! Ваше дело — стоять, объявление держать, да денежки собирать.
— И все?
— Все! Согласны? В курс дела я вас введу. Все объясню, покажу. Неплохая прибавка к пенсии получится!
Последний аргумент смел последние сомнения в душе Людмилы Васильевны, и та кивнула:
— А чего же не согласна? Можно попробовать.
*****
То, что они не нужны хозяевам, щенки поняли сразу. Никто не обрадовался, когда они втроем появились на свет. Женщина-хозяйка сильно ругалась:
— Сонька, ну какая же ты поганка! Нагуляла, наплодила, и куда мне теперь этих уродцев девать?! Тьфу! Хоть бы симпатичные были, так нет же — дворняги страшенные! Таких только топить!
Мужчина-хозяин казался добрее:
— Оленька, ну зачем же сразу топить? Может, подрастут, похорошеют. Тогда и пристроим. Их же всего трое.
— Раз ты такой умный, Вовка, ты и будешь пристраивать. У меня на это ни времени, ни желания нет!
— Пристрою! — пообещал мужчина-хозяин.
Как выяснилось, опрометчиво. Никто не желал брать беспородных черно-рыжих лобастых щенков.
— Они же наполовину овчарки! — уговаривал Вова, показывая их очередному приятелю.
— Так это скорее минус. Вымахают, значит, в крупных псов. А на кой нужна большая собака в городской квартире? Место занимает, жрет много, гулять придется в любую погоду. Это тебе не мелочь карманная, которая может на пеленку свои дела сделать.
Дни летели, щенки росли, хозяйка Оленька ярилась:
— Вовка, им уже почти два месяца! Решай вопрос. Чем старше эти псы становятся, тем меньше шансов от них избавиться!
Судьба улыбнулась Вовке одним дождливым ноябрьским вечером. Он вышел из метро, задумчивый, нахохлившийся и чуть было не споткнулся о большую картонную коробку.
— Да что же ты под ноги-то не смотришь! Животинок вот чуть не затоптал, — всплеснула руками худенькая старушка, пристроившаяся под козырьком. — Ты бы лучше, друг любезный, на корм собачкам пожертвовал чего-нибудь.
Володя извинился, заглянул в коробку. Там вяло возились два лохматых комочка. Рядом стояло объявление:
«Помогите приюту. Пожертвуйте на корм животным. Вы поможете нам — мы поможем им!»
Без изысков — черным маркером на коричневом картоне.
В кармане завалялась пара купюр, россыпь «железа». Вовка высыпал все это богатство в пластиковый контейнер под объявлением. И тут его осенило:
— У вас ведь приют, да?
Хозяйка коробки напряглась, кивнула.
— А вы мне не поможете моих трех щеночков пристроить? Я заплачу!
Бабулька заметно расслабилась:
— А чего же не помочь? Приноси своих щенков. Много их у тебя?
— Да нет, всего трое!
Бабка что-то прикинула в уме.
— Ну и денежку за троих приноси. Тысячи три, думаю, хватит. Ты же понимаешь, не себе прошу — им! — она указала рукой в перчатке с обрезанными пальцами на коробку.
— Спасибо! — обрадовался Вовка. — Жена-то как обрадуется!
*****
Следующим утром Людмила Васильевна подошла к метро, где ее уже поджидала Манька. Перед ней стояла большая картонная коробка, подмышкой торчал кусок картона с черными буквами — объявление.
— Молодец! Не опаздываешь, — похвалила Манька, внезапно переходя на «ты», и пригубила из бутылки, завернутой в белый пакетик. — Для сугреву не хочешь?
Людмила Васильевна помотала головой.
— Ладно, тогда к делу. Вот тут новое поступление для тебя как раз. Трое. Два парня и девка. Возраст что надо! Милахи, карапузы, симпатяги.
Не понимаю, почему хозяин их уродцами назвал. В общем, то, что нужно! На таких обычно без проблем раскошеливаются. Место сейчас покажу, пойдем… Продолжение читайте в комментарии👇👇👇